• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
05:21 

Синим пламенем

Последняя месса темнеет до ночи,
Расколотым зеркалом - черное небо,
Один из вселенной, делимый на прочих,
становится узником мерзлого снега
Могла бы узнать… Но паденье в ничто --
нырять с головой в кристаллический омут.
На дне одиночества стынет лицо,
Аквариум душит пустотами комнат…
Но рыбка отчаянно бьется в сети
И влажное сердце в заснеженной власти,
Тасуются судьбы, и карты и масти,
горя синим пламенем в жерле печи…

03:17 

Не помню, кто сказал..

Для тех, кто чувствует, жизнь -- трагедия, для тех, кто мыслит -- комедия.

Люди часто играют сломанными игрушками, вместо того, чтобы их выбросить

08:34 

Сеанс просмотра..

Марио сидел в глубоком старинном кресле с бархатной темно-вишневой обивкой, курил свою неизменную трубку с янтарным чубуком, купленную в одной из многочисленных венецианских лавочек и задумчиво смотрел в окно с видом на канал с проплывающими мимо гондолами. Словно скрупулезно рассматривал в музейной галерее одну из картин Йозефа Карла Бертольда Пютнера. В самом деле его мало занимал водный пейзаж, видимый из окна. Ни розоватые облака, ни солнечные отсветы на волнах, ни архитектурные памятника эпохи ренессанса нисколько его не трогали. Он думал только об одной веще, которой был болезненно одержим, вещи, которая, на его взгляд, по праву принадлежала ему, но утекала из его рук речным песком между пальцами.

Марио оторвал взгляд от окна и уставился в хрустальный шар, который стоял у него на столе и издали напоминал скорее глобус, чем атрибут квалифицированного мага и чародея. Но шар молчал, ничто не рисовалось воображению подуставшего Марио. Он встал с кресла и прихрамывая направился к входной двери, которая неожиданно приоткрылась. И на пороге возникла женщина удивительной красоты.

-- Сеньорита, ну, наконец-то! – обрадовано воскликнул Марио, потирая руки. – Я вас заждался…

Марио было прекрасно известно, что иногда эта прелестница подрабатывала на панели. Она жила на содержании знаменитых и богатых мужчин, меняя их, как перчатки, а иногда не брезговала и улицей, так сказать, из любви к искусству, а порой, между делом, промышляла и воровством. Марио возмущенно мог бы воскликнуть вслед за Афродитой из античной легенды, ужаснувшейся сотворенной Гефестом Пандорой: «Зачем такому чудовищу красивая внешность?», но он сам чувствовал себя отчасти олимпийским хромым кузнецом. Эта экзальтированная особа, как никто, подходила на ту роль, что он для нее избрал.

-- Вы знали, что я приду? – искренне удивилась визитерша. Она часто заморгала бархатными ресницами. – Как вы могли догадываться?

Марио чувствовал, что женщина бессознательно уже пытается его соблазнить. Но с ним такие штучки не проходили, он был слишком опытен, стар и умен для этого.

-- Сеньорита, вы разве не видели вывески? Или не знаете, куда привели вас ноги? – Марио усмехнулся. Вокруг его глаз расползлась сеть мелких морщинок, от чего его вид неожиданно сделался добродушным и на диво располагающим.

-- Я пришла по объявлению, -- деловито ответила женщина, удобно располагаясь на стуле и пристально рассматривая магический шар. Она достала из черной кожаной сумочки оранжевую рекламную листовку с перечнем услуг, оказываемых модным в Венеции парапсихологом.

-- Ну и прекрасно… Прекрасно, -- ободряюще проговорил Марио, продолжая курить старомодную трубку, наполненную ароматным дорогим табаком. Он искоса взглянул на листовку в изящных ручках, длинные, музыкальные пальцы которых, были сплошь унизаны бесчисленными, но со вкусом подобранными драгоценными кольцами. Марио лишний раз мысленно утвердился в правильности своего выбора. Эта сеньорита подходила ему для дела, как никакая другая сеньорита в Венеции, Италии или вообще во всем мире.

-- Вот, -- сеньорита оправила ворот пуловера, плотно прилегающий к едва тронутой золотистым загаром шее и механическим движением руки отряхнула белые брюки, а потом прочла, словно спела с листа:

-- Гадание на классических картах… Ну… это меня не очень интересует, -- комментировала она по ходу дела. – Большие и малые арканы Таро – тоже не то. Поиск человека по вещам или фотографии. Спиритический сеанс, вот это уже поинтереснее, -- пробормотала златовласка. – Ой! Наконец-то! – воскликнула она неожиданно. – Нашла! Сеанс просмотра рейнкарнации. Ре… -- Сеньорита поморщилась.

-- Регрессия, -- заботливо подсказал добрый Марио. – Так вы, сеньорита, желаете окунуться в свои прошлые жизни? – Он выпустил в потолок несколько колец дыма и пытливо уставился на нее. Вопреки ожиданиям мага сеньорита, которую он уже считал своей протеже, но еще не подозревающая об этом, взгляда не отвела. Этот факт только укрепил гипнотизера в его намерениях.

-- Очень, -- голубые глаза сеньориты загорелись жадным огнем.

Марио только усмехнулся:

-- Так нет ничего проще, красавица! – Он, наконец, выпустил из рук свою трубку и положил ее на столик возле окна. Янтарный чубук золотился в лучах предрассветного солнца, намертво приковывал к себе взгляд сеньориты. Марио вновь усмехнулся, теперь уже про себя. Его лицо по прежнему хранило серьезное выражение легкой загадочности.

-- В самом деле? – не поверила девушка.

-- В самом деле, -- подтвердил Марио. – Для нас, магов, -- он ткнул себя пальцем в грудь, -- не бывает ничего невозможного, знаете ли…

-- Во сколько это мне обойдется? – напрямик осведомилась красавица.

-- Для вас… -- Марио немного помедлил, выдерживая театральную паузу, -- сущий пустяк! Почти совершенно бесплатно…

-- Это меня устраивает, -- понимающе протянула сеньорита в ответ. Марио заключил, что девушка глупа и тщеславна. С одной стороны это было ему на руку, с другой… Маг задумался. И все-таки решил, что сеньорита подходит. В случае чего он сам вложит в эту хорошенькую головку недостающие ей мозги.

-- Идемте, -- Марио взял сеньориту за локоток и проводил ее за китайскую ширму, расшитую шелком. За ширмой скрывался милый диванчик в восточном стиле. – Ложитесь! И не смотрите на меня так… Сейчас начнется сеанс гипноза. Я начну со счета до десяти, а потом верну вас в вашу прошлую жизнь. Надеюсь, что вам там не слишком понравится, и мне не придется, фигурально выражаясь, тащить вас оттуда за уши, -- Марио доброжелательно улыбнулся.

Интересно,.. -- проворковала сеньорита. Она послушно прилегла на диванчик, удобно вытянув ноги.

-- Расслабьтесь и укройтесь вот этим одеялом, -- Марио протянул своей жертве синий шерстяной плед со звездами. – А я пока буду считать до десяти, погружая вас в гипнотический сон. Раз, два, три… -- начал он. Сеньорита прикрыла веки, все завертелось у нее перед глазами, будто ее засасывало в какую-то воронку, показался туннель и…

-- Тебя сожгли на костре, -- уверенным голосом продолжил гипнотизер. – Ты чувствуешь запах дыма, тяжело дышать, раскаленный воздух обжигает, плавит горло и легкие. Тебе страстно хочется выкрикнуть имя, но ты не можешь. Горячей волной тебе свело язык, и он прилип к небу, не слушается тебя. Нестерпимая, мучительная сухость во рту. Ты видишь глаза того, кто предал тебя. Ты любила его…Ты всем ради него пожертвовала, а он украл твою жизнь. Ты клянешься отомстить за себя. Жаркие языки оранжевого пламени все ближе. Они жадно облизывают твои беззащитные ступни, стертые в кровь, и ты исходишь безумным криком от адской боли. Но никто в этом мире не способен тебе помочь.


08:15 

Тавро

Огонь заморозит, а лед обожжет,
меж двух жерновов перемелет,
Елеем с Небес проливается йод,
Из ран воскрешается феникс…
Распятая мечется песней душа,
Она без вины виновата,
В аду поленился умелец левша
Ей выковать стойкие латы
Но сердце того и гляди надорвет
тавро на истрепанном шелке,
Хинином горчит перестоянный мед,
А звезды – немые осколки…
Вселенная, вот она… Черная рысь,
Дотронься до россыпи Гончих…
И стоном умчит в бесконечную высь,
Под крыльями – ветер и солнце…

01:54 

......

..... Я лоб уронила в руки
И думаю, глядя в ночь:
Никто в наших письмах роясь,
Не понял до глубины,
Как мы вероломны, то есть -
Как сами себе верны.


М. Цветаева Октябрь 1915

23:40 

Очень хорошо.

- Я сплю по два часа в сутки.
- Мне хочется помочь тебе, только не знаю, как.
- Пусть тебе будет хорошо.
- Мне хорошо. Очень хорошо.
/только не гробь себя/

00:19 

Мне не спится сегодня..

Мне не спится сегодня, за окнами шепчутся птицы,
тихий шелест листвы и волшебная музыка слов.
Умирает тоска, и сливаются с небом зарницы,
где осталась вчера растравлявшая нервы любовь.
Мне не спится сегодня, и райски от новой печали,
где на гребне бессонницы плещется пена стихов.
Бергамотовый чай… И кораблик надежды отчалит
в мирной заводи дрем от бескрайне родных берегов.
Мне не спится сегодня, я в лунно-неоновой власти,
в серебре тополей, где трамвайно-лирический фон…
Бергамотовый чай… И малиново-ягодной сластью --
терпкий плен на губах. И… фарфорофаянсовый звон.

Мне не спится сегодня, а чашка разбилась на счастье.

23:43 

Быть воплощенной..

Шепнуть из тьмы глубинное: «Люблю»
и раствориться отзвуками эха,
вторгаясь ветром в тихую зарю
июльским зноем плавленого лета
Дыханье мяты сонные уста
разбередит дурманящей прохладой...
и выбрав шанс единственный из ста –
быть воплощенной из теснин оклада.
Русалочью испить по капле суть
на дне кристально ключевых истоков,
но биться сердцем в каменную грудь,
приговоренной на острог без срока…

23:10 

Прости, это моя слабость..

-- Прости, это моя слабость. Ты сама вот так смотришь на меня, что очень трудно быть равнодушным.
-- Ты подыгрываешь мне?
-- Неправда
-- Ты мучаешь меня иногда
-- Я никак не хочу тебе мучений.
-- Я знаю.
-- И после таких слов сразу думаю, не лучше ли уйти насовсем.


03:33 

Без правил и пропорций..




Сюрреалистические картинки, символизм, граничащий с постмодернизмом. Или... Боюсь ошибиться с терминами. Без правил и пропорций.
А сердце бьется все чаще.. На сколько частей оно может поделиться?
Боль и любовь - синонимы? Или любовь и радость - синонимы? Или полнолуние на море и SMS - ки -- в ночи?
Желанная определенность и непреходящая боль от нее.
Полная неопределенность, нежность, желание. Виртуальный сумбур. И свет где-то в конце туннеля. Мерцающий, еле заметный.
Понимание и близость встречи. Но невозможность какого-либо исхода. И.. Опаздание. Как будто поезд скрылся в туннеле.
Рефлексия в стихах и хаос.
Полное отсутствие сил. Возвращение. Закономерность. (без правил)
Бессонные ночи и летящие дни )
Если любовь причиняет одну только боль, это уже не любовь, а болезнь. Избавление от внутренней зависимости равно полной прострации. ) И ощущение ничтожности в сравнении с иным.
Без правил и пропорций...

19:24 

Тем, кто в душу бросил пламя, помнить следует о дыме..

О вернись ко мне скорее, разлучившая с душою,
А не то в огне разлуки вспыхну пламенем алоэ!
Брось в жаровню, точно руту, чтоб горел перед тобой.
От сияющего лика отведу я глаз дурной.
Но страшись! Тебя замучу насмерть вздохами своими.
Тем, кто в душу бросил пламя, помнить следует о дыме...

Амир Хосров Дехлеви

17:22 

Дважды рожденный

Пуру собирался в путь с некоторой опаской, ему тоже казалось, что раджа Бадху что-то затягивает со свадьбой. Уж, не подстроил ли ему братец Пурутхва ловушки, отправляя прямо в логово льва! Хотя, тогда у него должна была быть какая-то тайная договоренность с раджой Мадхъядеши... Пуру бросил взгляд на пурохита Айшу, который забрался в его колесницу. Его белые одежды развевались на сильном ветру. Они символизировали принадлежность ратнина к высшей варне брахманов. Сам Пуру был в красном -- отличительная черта знатного воина! Но если с ним едет Айша, с которым раджа много лет ведет какую-то невидимую войну... Нет, не нравился кшатрию Пуру весь этот кортеж! Пусть и колесницы, запряженные четверками лошадей, были небоевыми; пусть и гнутые, медные ободы колес со спицами сверкали на солнце! Однако борта и передняя часть колесниц были обшиты кожей на всякий случай, чтобы защитить ноги экипажа от нечаянных стрел, да и в каждой колеснице прикрывали возничего два щитоносца... Видно, и сам Пурутхва не знал с чем придется столкнуться Пуру на родине его нареченной Амиры!
Айша присел на скамейку, приделанную мастерами специально для него и родственника раджи. Он задумался: в голову его непрошенными лезли воспоминания. Вот так же когда-то на боевой колеснице, вместе с Пурутхвой он воевал с лучниками и копьеносцами Мадхъядеши. Куру-панчалы тогда осваивали Бхаратаваши, и вместе с ними воевали арии из сангхи племен с Предгорий заснеженных Гималаев. Тогда-то они были союзниками... Но сангха и сейчас поддерживала Айшу!
Но в те далекие времена младшая жена Пурутхвы была беременна. Он так ждал наследника этот коронованный, безмозглый осел! А ему-то, пурохиту Айше, оставалось всего-то пол-шага до царской власти -- не родись на свет в самое неподходящее время этот крикливый ублюдок. И он едва не удушил его при рождении, но Сона все-таки обхитрила его и убежала прямо с родильного ложа вместе со своей шудрянкой -- рабыней.
Но раджа был уверен в том, что сына его убил брахман. Он приказал перевернуть с ног на голову всю Мадхъядешу, но Сону с младенцем найти так и не удалось...
Раджа Пурутхва не казнил своего домашнего брахмана только в силу того, что убийство жреца считалось самым страшным грехом на свете. Каждый брахман может с гордостью назвать своего далекого предка -- риши, мудреца и составителя ведийских гимнов и мантр! Не поднимется у кшатрия рука на священнослужителя, и пусть даже воином тем будет сам царь!
Но Айша-то знал, что бывали редкие случаи, когда раджи казнили и своих пурохитов! Даже убийство брахмана искупить было возможно, но доступны такие дорогостоящие ритуалы были только для величайшего из правителей! И раджа Бхаратаваши казнил бы его не задумываясь -- в этом был уверен Айша -- наберись у него достаточно доказательств! И если бы за спиной пурохита не стояли люди из сангхи -- союзная знать из племен с Предгорий!
Сона, младшая из жен раджи Пурутхвы, была кшатрийкой, но не слишком знатного рода. Красавица, ясноглазая, но не царских кровей. Ратнины косились на повелителя, когда он на ней женился. Но и месяца не прошло, как Сона отяжелела. А раджа так ждал наследника! Он души не чаял в своей младшей жене и исполнял все ее прихоти и капризы. Да прикажи она с неба Луну достать!..
Но однажды по наущению пурохита другая жена раджы подослала Соне гранат, начиненный ядом. Но кто-то из шудрянок предупредил, проболталась служанка... Женщину обезглавили, а гранат сожгли в глиняном очаге. Но о том, что в этом деле принимал уастие пурохит Айша, так и не узнал ни один из смертных. Брахман позаботился об этом: шудрянка утонула в реке.
Сона так и выходила все девять месяцев, покуда не пришел ее час рожать. Вот тогда-то Айша и решил действовать немедленно. Но планы его вновь смешала война. Когда он ступил в покои царицы, чтобы совершить ритуал над новорожденным, царского отпрыска и след простыл!
Айша посмеялся тогда не только над собой, но и над рогоносцем раджой. Ему-то было доподлинно известно, что у непорочной, наивной Соны был возлюбленный в одном из племени сангхи... И они встречались с ним под крышей дворца Пурутхвы!
Люди пурохита донесли ему, что звали этого наглеца Дари и был он родом из знатных кшатриев племени Кулу с Предгорий, одним из тех, кому кружит головы белый, холодный снег!
Однажды Айша едва не застукал его с младшей царской женой!
Вот тогда бы Пурутхва понял, отчего, вдруг, на старости лет
зачал одного единственного ребенка. Но Сону снова
предупредила одна из рабынь, и кшатрийка в очередной раз
вышла сухой из воды, будто ей сам Кама потворствовал -- бог любви с его цветочными стрелами!
Однако пурохита Айшу сдерживало еще одно обстоятельтво: за его спиной стояли люди из санги. А племя Кулу занимало в Союзе с Предгорий не самое последнее место. И его раджа Шакра нередко советовался с Дари по самым важным вопросам. Не мог пурохит Айша плевать в колодец из которого пил.

Каменные своды завораживали Великого Жреца своей неприступностью и таинстрвенностью, величием и могуществом. Да, кое-где от каменного города остались только развалины, его тоже не пощадило время, но... Было что-то в камне от вечности, от исходного порядка вещей!
Старый гуру научил его, что человек -- "джива" есть только часть мирового духа -- Атман! И им можно пожертвовать, ради того, чтобы порядок не нарушался...
Он погладил рукой каменное изваяние бога -- воина, юного Сканду -- сына Парвати и Шивы. Он возглавил борьбу дэвов с асурами. Великий Жрец мнил себя Сканду, боровшегося с племенем Кулу... Асуры по его мнению жили в Предгорьях, запорошенных снегом! И самый главный из них называл себя Шакрой!
Сканда сидел на павлине, вооруженный копьем и луком. Все его шесть голов с изумрудными глазами смотрели в одном направлении...

01:47 

Ступени..

-- Башня Иштар, -- проговорил Азария, осматривая желтые
стены. В этот раз они благополучно обошли ее стороной. Следующий этаж был выкрашен в синий цвет. Он был посвящен планете Меркурий и соответственно древнему богу Набу, покровительствовавшему писцам и высшей мудрости.
-- Я надеюсь, что она не собирается подняться в святилище верховного бога Мардука, -- проговорил Хануну. Его мучила одышка, и последние два этажа он все время держался рукой за сердце.
-- Тебе плохо? -- встревожился Ибни. Ему не нравилось
состояние финикийца. Не хватало еще, чтобы царский тамкар грохнулся прямо на лестнице в обморок.
-- Нет, -- покачал головой Хануну, -- просто такое
восхождение мне не по годам, к сожалению -- усмехнулся он, вытирая ладонью пот с высокого лба.
Наконец, Ибни, Хануну и Азария добрались до этажа, выкрашенного серебряной краской.
-- Святилище Сина, -- заметил Ибни. Он увидел, что женщины повернули к башне. -- Так значит, Руни особенно поклоняется богу Луны, -- констатировал вавилонянин. Он, вместе со своими спутниками, спрятался за одной из башенных стен.
-- Ты полагаешь, что эта женщина встречается здесь со своим любовником? -- засомневался финикиец. -- Это же настоящее безумие! -- воскликнул он. -- Она ведь рискует собственной жизнью! И потом... в зиккурате! -- Хануну пожал плечами.
-- Увидим, -- невозмутимо ответил Ибни. Он выглянул из-за угла. Невольница Руни о чем-то шепталась с храмовым стражником. В руках она сжимала позолоченую арфу знатной вавилонянки. Колокольчик на шее у священной коровы, голова которой украшала арфу, позванивал.
Руни, судя по всему, уже скрылась за дверью святилища с изображением полумесяца, который в Вавилоне символизировал Сина, бога Луны.
Наконец, стражник в остроконечном шлеме кивнул, и тогда рабыня протянула ему кожаный мешочек туго набитый серебряными брусочками. Он подбросил его на ладони, спрятал за пазухой и пошел в сторону лестницы. Через несколько секунд стражник уже спускался вниз по ступеням. Невольница же осталась охранять покой своей госпожи.
-- Ну, вот теперь-то, мы без особенного труда проникнем в святилище лунного бога, -- усмехнулся вавилонянин, в предвкушении потирая руки.
-- Господин, что ты собираешься предпринять? -- поинтересовался Азария. Он с интересом уставился на вавилонянина.
-- Сейчас увидишь, -- многообещающе ответил Ибни. Он крадучись направился в сторону немолодой невольницы в темно-синем хитоне, черная бахрома которого задевала об пол каменного святилища, когда женщина прохаживалась вдоль высоких стен серебряной башни.
-- Не завидую я этой рабыне...
-- Тсс! -- Хануну прижал палец к губам.
Тем временем Ибни набросился на невольницу со спины и ладонью зажал ей рот. Женщина со страху выронила арфу, которая с глухим стуком упала на ступени каменной лестницы. Сын Хаппи-Иштара приставил нож ей к груди.
-- Молчи! -- приказал он насмерть перепуганной женщине. -- Веди себя тихо, и я сохраню тебе жизнь, -- пообещал Ибни невольнице. Она кивнула, и тогда Ибни убрал свою руку с ее лица.
-- Чего ты хочешь? -- дрогнувшим голосом осведомилась
рабыня. -- Кто ты? -- Она смотрела на Ибни расширенными от ужаса глазами. -- Ты выслеживал мою госпожу! -- догадалась невольница.
-- Да, -- не стал отрицать вавилонянин. -- Я знаю, что она тайно встречается с халдеем...
-- Это -- ложь! Но даже, если и так? Какое тебе до этого дело? Тебя нанял Самаса? -- ужаснулась рабыня. Она попятилась к стене, выложенной из сырцового кирпича.
-- Нет, -- Ибни покачал головой. -- Но это не имеет
значения! Уйди с дороги! -- приказал он рабыне. -- Я должен войти в святилище!
-- Нет, -- женщина пыталась протестовать. -- Ты не посмеешь, -- прошептала она. Ей дальше было некуда отступать. Худыми лопатками невольница уперлась в стену. Она затравленно озиралась по сторонам, в надежде на то, что кто-нибудь придет ей на помощь. Но каменная лестница, к счастью Ибни, оставалась все такой же пустынной.
-- Еще как посмею, -- Сын Хаппи-Иштара плотнее прижал нож к груди невольницы. Женщина застонала: его острое лезвие ее поцарапало. Она послушно отодвинулась в сторону. Ибни махнул рукой своим спутникам, и они поспешили к нему. Вавилонянин передал нож из рук в руки Азарии. -- Не спускай с нее глаз! -- велел он ему.
-- Это -- какое-то безумие! -- еле слышно заметил Хануну.
Тем не менее он последовал за Ибни, который шагнул в дверь святилища. -- О, боги! -- воскликнул финикиец, когда увидел, что творилось в башне лунного бога.
На серебряном ложе возлежала красивая обнаженная женщина. Ее безукоризненное точеное тело, умащенное ароматическими маслами, отливало перламутром в свете многочисленных факелов, отбрасывающих тени на посеребренные стены. Шея женщины была урашена ожерельем из морских раковин и множеством цепочек из чистого серебра. Возле ложа на полу была разбросана ее одежда. Над ней склонился халдей в длинной сетчатой юбке. Он то осыпал женщину поцелуями, то шептал какие-то заклинания. На шее у жреца висел голубоватый агат в виде полумесяца на шнурке из волос львиной гривы.
Серебряный жертвенник был опрокинут. Вокруг него мелом были начертаны какие-то астрономические символы. На серебряном столе алела лужица жертвенного вина...

20:40 

Тень Нихатхоры

Критянин кивнул и продолжил спускаться по скользкой каменной
лестнице. Наконец, Ритон остановился перед дверью, которая
вела к саркофагам священных животных. Критянин ума не мог
приложить, что могла здесь делать жрица Исиды. И впрямь,
выходило, что она занимается магией. И, насколько Ритону был
известен ее характер, эта магия мало чего общего имела с
добром.
Ритон приоткрыл тяжелую дверь. Она с трудом, но все-таки
поддалась ему, со скрежетом. Критянин шагнул во мрак, откуда
на него повеяло дыханием смерти. Резкий звук напугал его,
это звенели трещетки систра.
"Узнаю Нихатхору," -- прошептал критянин Ритон.

-- Кто здесь? -- спросила женщина. Из выемки в стене она
взяла в руки известняковую лампу. -- Критянин? -- удивилась
она. -- Кто мог привести тебя сюда?

Лампа отбрасывала причудливые тени на стенах. Тень Нихатхоры
была огромной.

-- Я пришел к тебе гонцом от Селкет, -- ответил Ритон,
стараясь не поддаваться панике.

-- Ты много возомнил о себе, -- прокаркала карлица. Она
присела на землю и что-то мешала в каменной ступке.

"Ведьма," -- мысленно констатировал критянин, но промолчал.
Ритон осмотрелся по сторонам: в нишах у стен он заметил
каменные гробы, обитые золотой фольгой.

-- Что это? -- спросил критянин у Нихатхоры.

-- Саркофаги, -- спокойно сказала карлица. -- Здесь
захоронены священные крокодилы!

Ритон невольно отступил в сторону двери.

-- Чего ты боишься? -- спросила жрица, не отрывая взгляда от
своей мешанины. -- Неужели мертвый крокодил страшнее живой
змеи? Или ты не уважаешь Собека?

Критянину было известно, что Собека, бога воды, очень чтили
в Фаюме. Обычно его изображали в виде крокодила или человека
с головой крокодила.

-- Напротив, -- сказал Ритон. -- Мне очень симпатичны боги
Та Кемета.

04:01 

Вопросы без ответов )))

Оптимизм бывает нездоровым? )))))

22:14 

.....

"Принять безнадежность" -- в этом сила или слабость?..

02:37 

)))

Там, где слепят акации снега,
и где миндаль закружит в белом вихре,
где отзвуки грозы еще не стихли,
там Солнце плавит солью берега,

Шаги легли по Млечному пути,
Мир до слезы преображен безбрежьем,
Сквозь радужную оторопь лети,
Оттает сердце облачная нежность…

Паромщик не пускает на паром,
но синь ласкает зыбью отраженья,
О, эти искрометные виденья,
в которые легко упасть вдвоем,

От жарких рук до боли горячо…
Земная ось срывается с орбиты,
пронзая тьму отточенным лучом,
все роковые карты завтра биты.

И если не допит бокал Шабли…
пьянит волшебно искус поцелуя,
Нетрудно отклониться от Земли,
Шампанского не пьет, кто не рискует… ))

22:06 

Пьянящий привкус

Невыносимо жаждать пустоты,
любить глухие звуки неизменно
и целовать несбыточность версты,
губительную лезвием измены.
Поверить? Развернуться и уйти?
Найти жемчужину в ракушке боли,
Или безмолвно в завтра прорасти,
нескошенною, летнюю травою,
и клевером запутаться в венок,
и петь в силках бродяги птицелова,
среди листвы изрезанно-кленовой,
стучаться кровью в раненый висок…

Не избежать томительной тоски,
сосущей душу исступленным вдохом,
и рваться к неизведанным истокам
с туманных берегов родной реки,
где мост изогнут соболиной бровью,
и купола как данность тяжелы,
и бредить неприкаянной любовью,
ужалившей с отчаяньем пчелы,
где фонари поникли головами
средь стайками собравшихся кафе,
купаясь в креме лунного парфе,
парящего во мгле над берегами…

Где утренняя синь так глубока,
что сок вишневый плещется в рассвете,
и хочется тонуть незримо в Лете,
прекрасна сном забвения река…
И окунувшись в клинопись соцветий,
неоново мерцающих огней,
вечерним часом раствориться в ней,
чтоб не плутать душою меж столетий,
Но в жаркий полдень вспомнить о тебе,
вернувшись с полпути к порогу дома,
и смаковать пьянящий привкус рома,
горячий на прикушенной губе…


18:25 

))

Как вы меня достали -- нету сил,
два ангела: разлуки и печали,
вы Ветер с песнью Сольвейг обвенчали,
а третий, что из ваших, был бескрыл…
Он суетился и взлететь пытался,
бил в грудь себя разбитым кулачком,
ему в удел наслание досталось –
спасать от бед сегодня и потом,
Бесплодности напрасного труда
он не знавал до нынешнего часа,
фарфоровая раскололась чаша…
несчастия посыпались со дна
Пандорин ящик оказался полным,
два ангела вспорхнули в облака,
вытаскивать из пропасти не модно,
и третий ангел заспешил: «Пока!»
«Прощай, мой друг!» -- ему кричала вслед,
Пусть не дано упиться утешеньем,
но мне остался целый скарб надежд,
и вечности крыла прикосновенье…

01:13 

)

Сентиментальные строчки
солью сжигают глаза,
буквы, пробелы и точки,
взрослые: «нет» и «нельзя».
Больно, не спится под утро,
сердце – межа на меже,
лунная пыль перламутром
на поднебесной стезе,
Звезды закружатся в танце,
Им, лучезарным, светло…
просятся глупые стансы -
колются, будто стекло…

Дневник: All discord, harmony not understood

главная